Г. Розенталь

Багрово-розовый закат
Горел в распахнутом окне
И яблоневый аромат
Струился в робкой тишине.

Внезапно растворился свет,
Сад погрузился в полумрак.
Среди мерцающих планет
Зажегся в небе зодиак.

И стало холодно на миг
От золотисто белых звезд,
Когда из темноты возник
Сияющий небесный холст.

И в этот миг, как бы во сне
Коснулась истины душа,
И он вдруг замер в тишине
И так стоял едва дыша…

Увидел он на звездном фоне
Весь этот мир, как на ладони.

2007 год

Красные маки на поле зеленом,
Красное знамя над эскадроном.
Голос трубы беспокоен и чист.
“К бою” играет юный горнист.

Сходу в атаку рванулся отряд.
Кони, как птицы, по полю летят.
Шашкою машет лихой командир,
Скачет на белом коне впереди.

Враг опрокинут и молча бежит,
Много врагов без движения лежит.
Шашки лихие в красной крови.
В роще над речкой молчат соловьи.

Смолкли надолго их звонкие трели,
Песни свои соловьи недопели.
Их заглушили разрывы гранат,
Топот коней и безудержный мат.

Черные вороны в небе кружат.
Тлеет над полем бурый закат.
Черные тени на землю легли.
Красные маки в черной пыли…

Мела метель, кружился снег,
Росли сугробы на дороге,
И лошади, замедлив бег,
Едва тащили свои ноги.

Через пургу и снегопад
Невзрачных лошаденок пара,
В снегу ступая невпопад,
Заиндевевшие от пара,

Везли по тракту ездока.
Он их хлестал по тощим спинам.
Вздымались мокрые бока
И путь казался очень длинным.

Внезапно наступила ночь.
Вдруг на дороге тень мелькнула
И лошади рванулись прочь,
И сани вмиг перевернуло.

Пропали лошади во мгле.
Возница звал их, все без толку.
Колючий снег сквозь тьму белел
И где-то рядом выли волки.

Метель утихла лишь к рассвету.
Возница вылез из саней
И медленно пошел по следу
Искать пропавших лошадей.

Он поплотнее запахнулся
В зипун, изношенный до дыр,
И вдруг, о, боже, ужаснулся -
Здесь волки правили свой пир.

От незадачливых лошадок
Остались только хомуты,
Да старых бубенцов десяток,
Да лошадиные хребты.

Он хомуты взвалил на плечи
И, сгорбившись, побрел к саням,
Бурча под нос:”Согреться нечем.
Да где же раздобыть огня?”

Потом пошел он по дороге
Искать родимый хуторок.
Он шел, молясь все время Богу,
Пока не увидал дымок.

Топилась печь в его избушке
И стало на душе теплей,
И причитала мать, старушка,
Браня всердцах его детей.

Он лег на теплые полати,
А к вечеру вдруг занемог.
Вот, он подумал, как некстати.
И…принял душу его Бог.

Лампада теплилась в углу,
Луна висела над овином
И ветка била по стеклу,
И горевала мать над сыном.

Золотой обжигающий пляж.
Голубая прохлада воды.
Белый парус вдали, как мираж.
Это край вдохновенной мечты.

Здесь Везувий дымит в облаках
У развалин погибших Помпей.
Здесь на древних тяжелых камнях
Легендарный стоит Колизей.

Здесь мне слышится бег колесниц,
На охоту летящих стремглав.
И рычание пойманных львиц
Для Нероновых диких забав.

Здесь в зеленый пасхальный апрель,
Еле-еле дождавшись утра,
С верой в Бога писал Рафаэль
Фрески в храме святого Петра…

А на пляже блуждающий краб
Греет панцырь на камне верхом.
Он от долгих скитаний ослаб
И никак не отыщет свой дом.

Вот и нам отправляться пора
В край прохладных предутренних рос,
Где стоят, будто из серебра,
Несравненные рощи берез.

1999 год

Танцует стройная цыганка
Фламенко с розой в волсах.
Горит пленительно и жарко
Румянец на ее щеках.

Вторая роза, символ страсти
Алеет на ее плече.
Браслет блестящий у запястья
Сверкает в солнечном луче.

Под звон гитары и монисто
На площади среди людей
Танцует юная артистка,
Полна желаний и страстей.

Танцует вольная цыганка
И веселится без забот.
Не знает пылкая смуглянка
О том, что жить ей только год.