Г. Розенталь

Вместе с Буниным в доме жили две женщины – жена, которая его
кормила, и любовница, с которой он спал.

Тургенев был всего лишь одним из углов в любовном треугольнике
Виардо.

Оскар Уайльд совсем не любил женщин, а Бальзак – наоборот.

Ленин, конечно, очень любил Крупскую, но не забывал и
«товарища по партии» Арманд.

Плохая примета – разбитое зеркало. Вот так погиб Есенин.

Откуда Гоголь знал, что черти « являются» по пьянке и исключительно
мужикам.

Блок постоянно любил разных женщин, а свою жену Менделееву-
периодически, поэтому они часто ссорились.

Маяковского сгубила роковая страсть, а предмет его страсти
предавалась любви еще много-много лет.

Дарвин сильно ошибался, считая, что все люди произошли от обезьян.
От обезьян произошли только женщины, а мужчины – от Адама.

Великий Цезарь не женился на прекрасной Клеопатре, после чего
несчастная женщина отравилась.

Марина Цветаева влюбилась в Завадского не зная, что он был без
памяти влюблен в самого себя.

Африканский император – людоед Бокасса обожал женщин плотного телосложения…
под фисташковым соусом.

Я хочу в эту лунную ночь
Целовать твои дивные плечи.
Я не в силах себя превозмочь,
Я так жду эту новую встречу.

Я хочу утонуть навсегда
В чудном омуте глаз с поволокой.
Пусть счастливая наша звезда
Светит мне и тебе синеокой.

Я хочу упоения любви
В бледно-розовой дымке рассвета.
Пламя страсти бушует в крови,
Я хочу бесконечного лета!

Я хочу быть всегда молодым,
Жить любя и не ведать покоя.
Я хочу, чтобы не было зим.
Разве в жизни возможно такое?

Ноябрь на юге, шторм на море,
А в летнем парке листопад.
Деревья в золотом уборе,
Багровый светится закат.

Чернеет небо над волнами,
Грохочет гром, дрожит земля,
И буря шквальными ветрами
Качает мачты корабля.

И только чайки, с ветром споря,
Парят, пронзая облака.
Они, кружат над бурным морем,
На море смотрят свысока…

На море шторм, на юге осень
И в старом парке листопад.
И дождь свои роняет слезы,
И тлеет призрачный закат.

В тихом шелесте белых берез
Слышу осени скорый приход.
В первом холоде утренних рос
Я почувствовал лета исход.

Пронеслись молодые года,
Пролетели веселые дни
И исчезли вдали без следа,
Как ночного экспресса огни.

Отшумел, отстрадал, отлюбил
Я на этой прекрасной земле.
Не осталось в душе больше сил
И душа моя словно во мгле.

В тихом шелесте белых берез
Я стою и мне грустно до слез.

Тень моя вихрастая мечется по комнате.
До чего же радостно, не могу опомниться.
И боюсь опомниться, и боюсь одуматься.
Комната огромнется, вырастает в улицу.

Где твой домик карточный, сказочный и песенный,
Где все так загадочно, где все так естественно,
Где тебя летучую жду, часами выстояв,
Чтоб потом, намучившись, целовать неистово.

Пусть на чуб вихрастый мой иглы снега сыпятся
Я твоими ласками не могу насытиться
И боюсь насытиться, чтобы не обуглиться,
Чтоб всегда откликнуться, коль тебе аукнется.